01.09.2010 18:25 | 
| 
Накануне обновления высших институтов государственной власти, как правило, везде и всегда появляются сценарии, концепции, программы будущего социально-экономического развития страны. Вместе с тем, обилие такого рода документов в сегодняшней России - результат не только предвыборной конъюнктуры, но и специфических обстоятельств объективного порядка.
Оглавление
1. Глобальные тенденции и Россия
1.1. Мир вокруг России
1.2. Экономика России в контексте будущих достижений науки и техники
1.3. Эволюция функций государства и Россия
1.4. Культурное многообразие России
2. Политика «социального императива»
2.1. Три стратегии демографической политики
2.2. Развитие человеческого капитала
2.3. Реформирование высшей школы
2.4. Охрана здоровья населения
2.5. Социальная защита населения
2.6. Формирование ипотечного рынка
2.7. Сохранение среды обитания человека
3. Новая политика экономического роста
3.1. Ориентиры и механизмы структурной политики
3.2. Модернизация аграрного сектора России
3.3. Рынок труда и политика доходов
3.4. Денежно-кредитная и валютная политика
3.5. Пространственный аспект социально-экономического развития
3.6. Консолидация постсоветского пространства
3.7. Внешнеэкономические приоритеты
4. Развитие экономической системы
4.1. Укрепление прав собственности
4.2. Преодоление монополизма
4.3. Противодействие теневой экономике
4.4. Улучшение инвестиционного климата
4.5. Реформирование налоговой системы
4.6. Новый федерализм и региональная политика
4.7. Создание координирующих механизмов экономической политики
Вместо заключения
1. О теоретических основах модернизации российской экономики
2. Стратегия догоняющего развития для России
Текст доклада в формате PDF:
Введение
Накануне обновления высших институтов государственной власти, как правило, везде и всегда появляются сценарии, концепции, программы будущего социально-экономического развития страны. Вместе с тем, обилие такого рода документов в сегодняшней России - результат не только предвыборной конъюнктуры, но и специфических обстоятельств объективного порядка.
Последние годы характеризуются явным улучшением политического и социально-экономического положения в стране. Благодаря новому руководству предотвращена угроза политического хаоса, восстановлены механизмы государственного управления. После беспрецедентной в истории России ХХ века хозяйственной рецессии высокими темпами увеличиваются макроэкономические показатели, заметно вырос среднедушевой уровень реально располагаемых денежных доходов.
Конечно, улучшение обстановки в стране - это прежде всего результат чрезвычайно благоприятной для России конъюнктуры мировых товарных рынков. Но и в экономическую политику после 2000 г. был внесен ряд позитивных изменений, способствовавших макроэкономической стабилизации. Следует также отметить усилия по формированию адекватных для рыночной экономики институтов и условий частно-государственного партнерства. Стали обозначаться некоторые элементы промышленной, социальной и региональной политики. Уменьшение налогового бремени сопровождается более полным изъятием природной ренты. Во внешнеэкономической сфере все явственней стали обозначаться действия, призванные обеспечивать российские экономические интересы.
Вместе с тем научная оценка складывающейся ситуации должна избегать, как идеологических пристрастий, так и упрощенных выводов, диктуемых пресловутым «здравым смыслом». В этом привилегия и ответственность науки. Привилегия - предвидеть долгосрочные последствия текущих решений, сокращая зону «проб и ошибок». Ответственность - просвещать общество и доводить до лиц, принимающих решения, результаты исследований. В этой связи следует отметить, что целый ряд процессов и явлений в российской экономической жизни вызывают серьезную озабоченность.
Власть оказалась не в состоянии воспользоваться всеми выгодами благоприятного изменения конъюнктуры мировых рынков. Не удается обеспечить диверсификацию экономики страны и направить поток имеющихся мощных ресурсов в высокотехнологичные секторы. Явно неудовлетворительными темпами ведутся работы по обновлению и развитию инфраструктурных отраслей. Сохраняется тяжелейшее положение в аграрном секторе экономики. Не преодолены глубокие разрывы между основными элементами инновационного цикла: фундаментальными исследованиями, прикладными исследованиями и разработками, реальным сектором экономики. В условиях экономического роста особенно заметным становится отсутствие эффективной экологической политики.
В кризисном состоянии находятся системы образования и медицинского обслуживания. Сложившиеся экономические условия функционирования сферы, призванной создавать и распространять художественные ценности, ведут к засилью массовой культуры, что негативно сказывается на духовном состоянии российского общества. В целом продолжается деградация национального человеческого потенциала.
Хотя и достигнута определенная политическая стабильность, одновременно обозначились тенденции консервации общественной жизни, политических и социально-экономических проблем, которые не только не решались, но и усугублялись. Серьезнейшую угрозу социальной стабильности представляет зашкалившая за все разумные пределы дифференциация богатства и доходов в российском обществе. Достаточно сказать, что согласно последним опросам более двух третей населения до сих пор считают приватизацию госсобственности незаконной, а личные фантастические по меркам большинства граждан состояния, сколоченные благодаря ей - нелегитимными. Опасность для государственной целостности исходит от самовоспроизводящихся огромных разрывов в уровнях экономического развития российских регионов. Огромную угрозу представляет прогрессирующее разложение государственного аппарата, принявшая беспрецедентный размах коррупция.
Судя по всему, высшие органы государственной власти сознают названные проблемы. На их решение, в частности, направлена реализация целого ряда проектов, получивших название национальных. Однако анализ размеров средств и механизмов реализации этих проектов не позволяет оптимистически оценивать перспективу.
Таким образом, налицо серьезные основания для пересмотра проводимого социально-экономического курса, опирающегося на научно-обоснованную долгосрочную стратегию социально-экономического развития страны, первым этапом реализации которой должен стать период 2008-2015 г.г.
Разработка и принятие программы является компетенцией высших органов государственной власти. Научное сообщество может и должно предложить варианты концепции программы. При этом, учитывая тесное переплетение и взаимозависимость проблем, которые предстоит решать, при разработке такого рода программ необходим комплексный междисциплинарный подход, который призвана обеспечить академическая наука.
Предложения к концепции и программе первого этапа нового курса и составляют суть настоящего доклада, подготовленного группой сотрудников обществоведческих и естественнонаучных институтов Российской Академии наук.
Весь текст доклада автореферата в формате PDF:
Вместо заключения
Читатель должен догадаться, что представленные материалы базируются на принципиально ином понимании места и роли государства в хозяйственной жизни современного общества. В основе новой парадигмы государственной активности лежит теоретическая концепция «Экономическая социодинамики» (Гринберг, Рубинштейн (2000, 2005)).
1. О теоретических основах модернизации российской экономики
Теоретическое ядро этой концепции предполагает смену господствующей парадигмы - переход к более мягкому принципу комплементарности, допускающему существование интересов общества наряду с предпочтениями индивидуумов. И если индивидуальные предпочтения, вливаясь в рыночный поток, усредняются на всем множестве индивидуумов, то преференции общества как такового в процессе такой редукции не участвуют и определяются посредством механизмов политической системы.
Суть этой концепции сводится к комплементарности (взаимодополняемость) индивидуальной и социальной полезности, допускающему существование общественных интересов наряду с предпочтениями индивидуумов. Комплементарность полезностей в этой концепции трансформируется в комплементарность субъектов рыночного обмена: совокупность индивидуумов дополняет государство, миссией которого является реализация интересов общества как такового. Такое расширение неоклассической модели позволяет в ином свете увидеть государство, находящееся не где-то за пределами рынка или над рынком, а органично в него встроенное.
Следует подчеркнуть, что сам факт существования интереса общества как такового не означает подчинения ему интересов индивидуумов. Иначе говоря, дополнение индивидуальных предпочтений общественным интересом не влечет за собой никакой их иерархии. В этом, в частности, проявляется коренное отличие «Экономической социодинамики» от любых других теорий, устанавливающих примат общественных интересов.
Рассматривая категорию общественных интересов, отметим, что речь идет о двух одновременно развивающихся параллельных процессах, о рыночной и политической ветвях формирования общественных интересов. Причем политическая ветвь - это не просто теоретическая абстракция, а вполне реальный и, главное, наблюдаемый процесс, обслуживаемый институтами общества. В нем принимают участие отдельные индивидуумы - пассионарии, раньше других обнаруживающие «болевые точки» социума; средства массовой информации, общественные движения и партии, служащие «институциональным лифтом» для интересов, еще не получивших широкого распространения; представительные органы разных уровней, которые в конечном итоге формулируют целевые установки, в той или иной мере соответствующие общественным ожиданиям. Данный процесс мы рассматриваем в качестве основного механизма формирования интересов общества как такового, соответствующего политической ветви социодинамики.
Таким образом, систематическая государственная активность в свете нового теоретического знания, должна быть жестко привязана к целевым установкам общества и вытекающим из них приоритетам стратегии социально-экономического развития.
Это особенно важно для сегодняшней России, где экономика функционирует в условиях, когда эффективные рыночные отношения в полной мере еще не сформировались, а груз прошлого в комбинации с ошибками девяностых годов уже породили системные диспропорции, деформировавшие общество и обескровившие во многом его хозяйственную жизнь. И даже относительно успешные «нефтяные» годы не смогли избавить от ощущения, что страна в очередной раз нуждается в коррекции своего пути, в определении текущих приоритетов и построении общей стратегии, направленной на обеспечение устойчивого экономического развития и рост благосостояния российских граждан.
Преодоление болевых точек в экономике страны - задача сложнейшая. Надежды на рыночное саморегулирование здесь заведомо бесполезны - нигде и никогда рынок не формулировал и не реализовывал национальную экономическую политику. Это прерогатива государства - только оно способно, предназначено и уполномочено реализовывать общественные интересы подобного масштаба.
Россия по-прежнему находится в суровых условиях перехода от одного образа жизни к другому. И, судя по всему, окончание перехода состоится не завтра и не послезавтра. Это переход к «нормальности», которой не было. Тем не менее, шансы на продвижение страны к гражданскому обществу, плюралистической демократии и социальному рыночному хозяйству - при всех задержках и даже откатах - сохраняются. Главное - уметь извлекать уроки из недавнего прошлого и не делать новых ошибок.
2. Стратегия догоняющего развития для России
В 1913 г. российский ВВП на душу составлял 28% от уровня США по паритету покупательной способности. В 2006 г. по данным правительства США цифра оказалась точно такой же - 28% . С одной стороны, это хорошая новость. Две войны, революция, коренная ломка всех институтов, сталинский террор, брежневский застой, возврат на путь капиталистического развития, сопровождавшийся катастрофическим спадом производства - любое из этих событий могло послужить причиной радикального отставания. Кстати, за тот же период для Англии и для большинства стран Латинской Америки и Африки разрыв по отношению к США увеличился. Например, для Чили - с 50% до 29%. А мы сохранили его неизменным. С другой стороны, этот факт - повод для глубокого пессимизма. С 1913 по 2006 гг. Япония уменьшила отставание от США с 25 до 76%, Южная Корея - с 16 до 56%, Норвегия - с 43 до 110%, Ирландия - с 51 до 100%. А мы, несмотря на титанические усилия и громадные жертвы, не продвинулись ни на шаг.
Предварительное обсуждение представленных в данной книге проектов показало, что все они ориентированы на достижение одних и тех же целей: высокого качества жизни, создание современных демократических институтов и развитого гражданского общества, обеспечение высокого престижа России в мире. Необходимым условием выполнения этих задач является увеличение российского душевого ВВП до европейского уровня. При низком уровне благосостояния стабильность демократии оказывается под вопросом, а лидерство - даже на региональном уровне - и вовсе невозможным.
Таким образом, главная задача сегодняшней России - разработать и реализовать успешную стратегию догоняющего развития, стратегию, которая вывела бы российский душевой ВВП на уровень развитых европейских стран. В данном контексте под стратегией следует понимать траекторию изменения институтов и экономической политики, «соединяющую» текущее состояние с желательным[1]. Претендовать на детальное описание такой траектории вряд ли целесообразно, слишком высока степень неопределенности. Следует, однако, попытаться указать общие ориентиры и как можно точнее спланировать первые шаги.
Практически все участники дискуссии согласны с тем, что эффективная стратегия догоняющего развития должна предусматривать
- расширение частной инициативы и конкуренции;
- промышленную политику;
- взаимодействие бизнеса, государства и общества;
- сильное, но не чрезмерно сильное государство;
- повышение качества институтов: защищенности прав собственности, независимости и неподкупности судей, борьбу с коррупцией, укрепление законности, свободы бизнеса, повышение качества государственного управления;
- достижение высокого уровня человеческого капитала;
- создание инновационной экономики.
Таким образом, «область согласия» достаточно широка, но имеется и ряд принципиальных расхождений. Важнейшее из них заключается в ответе на следующий вопрос: «Надо ли (в России 2007 г.) начинать с институциональных реформ (укрепления прав собственности, свободы конкуренции и т.п.) или делать акцент на стимулировании экономического роста?»
Здесь слово «начинать» относится к первому шагу искомой стратегии. Наиболее распространенная точка зрения, которой придерживаются и наши оппоненты, состоит в том, что начинать надо с улучшения институтов. При плохих институтах, говорят они, любые попытки стимулирование роста обречены на провал, государственные деньги будут потрачены впустую и разворованы. А при хорошем инвестиционном климате рынок сам решит задачи роста, правительству придется оказывать ему лишь минимальную помощь. Ниже мы попытаемся продемонстрировать, что, несмотря на кажущуюся убедительность, этот аргумент несостоятелен.
Почему догоняющая стратегия может быть успешной? В шестидесятые годы прошлого столетия, изучая модель Солоу, макроэкономисты обратили внимание на то, что «при прочих равных условиях» страна с меньшим объемом душевого капитала должна расти быстрее - эффект, возникающий вследствие убывающей отдачи капитала. Однако другой важнейший фактор роста - уровень технологий - характеризуется уже возрастающей отдачей: чем выше этот уровень, тем быстрее он растет. Кроме того, отстающая страна рискует попасть в «ловушку бедности» (Matzuyama (2006)) или в институциональную ловушку (Полтерович (1999)); в этих случаях она движется вдоль равновесных (поддерживаемых рынком) траекторий медленного роста.
Как правило, у развивающейся страны есть только одно преимущество перед развитыми экономиками - «преимущество отсталости»: возможность заимствования уже созданных ими институтов, методов управления и технологий производства[2]. Широкомасштабное заимствование требует тщательной координации усилий различных экономических агентов. При этом институциональные подсистемы, ответственные за собственно инновационное развитие, должны играть меньшую роль. Если эта гипотеза верна, то именно задачу заимствования и следует положить в основу догоняющей стратегии.
Хотя заимствовать проще, чем создавать новое, удача здесь отнюдь не гарантирована. Это особенно касается заимствования (трансплантации) институтов[3]. Ниже мы остановимся на одной, на наш взгляд, решающей особенности успешной догоняющей стратегии, которой до сих пор уделялось недостаточно внимания, - на использовании системы стратегического (индикативного) планирования. Создание такой системы и должно составлять содержание начального этапа при реализации стратегии догоняющего развития для России. Чтобы обосновать этот тезис, целесообразно, прежде всего, обратиться к опыту других стран.
Приведем несколько исторических примеров. Так, Англия, технологически отстававшая до XVI века от своих соседей на континенте - городов Голландии и Фландрии - сумела превзойти их благодаря государственной политике, направленной на создание и поддержку английской промышленности. К 1820 г. средняя (стоимостная) ставка тарифа на импорт готовой продукции в Англию составляла 45-55%. Англия либерализовала торговлю только к середине XIX века, когда ее технологическое первенство стало неоспоримым. А, потеряв лидерство, она вернулась к политике протекционизма в первой трети XX столетия (Chang (2002, pp. 17-23)).
Известный американский историк Пол Бэйрох назвал США «родиной и бастионом современного протекционизма». Согласно Бэйроху, в течение XIX века и вплоть до 20-х годов следующего столетия США были наиболее протекционистской и, в то же время, наиболее быстро развивавшейся экономикой в мире. Средняя стоимостная ставка тарифа на ввоз промышленных товаров в США составляла 35-45% в 1820г., 40-50% - 1875 (в Англии в это время тарифы были на минимальном уровне), около 50% - в 1931г. Резкое снижение тарифов произошло лишь после второй мировой войны, когда США утвердились в качестве технологического лидера. В 1950г. средняя тарифная ставка была уже 14%.
Таким образом, в обоих эпизодах смены лидера - и когда в 16 веке Англия догоняла города Фландрии и Голландии, и когда США догоняли Англию[4] - важнейшую роль играла государственная политика стимулирования роста. При этом степень государственного вмешательства падала, как только страна становилась лидером (Полтерович, Попов (2006а)).
После Второй Мировой войны целый ряд стран пытались решить задачу модернизации. Однако лишь три больших страны сумели за 20-40 лет из развивающихся стать развитыми - Япония, Южная Корея и Тайвань. И все три опирались на развитую систему стратегического[5] (индикативного) планирования. В 1950 г. японский душевой ВВП составлял 20% американского, в 1973 г. соотношение радикально изменилось, достигнув 66%, в 1992 г. оно равнялось уже 90% (Maddison (1995. p.23-24))[6]. Тайвань и Корея начали с гораздо более низкого уровня. Душевой ВВП Тайваня составлял 9,6% уровня США в 1950, 22% - в 1973 г. и достиг 53,8% в 1992 г. Аналогичные цифры для Кореи: 9,15% , 17% и 46%. Несколько европейских стран, ранее отстававших и особенно пострадавших в результате войны - Португалия, Испания, Франция[7] сумели совершить значительный рывок. И опять-таки все они использовали индикативное планирование в качестве важнейшего инструмента экономической политики.
Во всех перечисленных странах на начальных этапах индикативные планы выполнялись или даже перевыполнялись по наиболее существенным показателям, а затем роль планирования постепенно снижалась. Однако исследователи подчеркивают, что основное значение системы стратегического планирования состояло отнюдь не в формировании ориентировочных показателей или государственных инвестициях, а в том, что эта система создавала регулярный механизм для взаимодействия правительства, бизнеса, профсоюзов и потребителей, способствовала укреплению взаимного доверия и в конечном итоге - достижению консенсуса и координации усилий. В странах Восточной Азии это привело к необычному для Запада, но, как оказалось, плодотворному при плохом институциональном климате «слиянию» государственного аппарата и бизнеса (отсюда и термины «Japan (Korea)-corporation»). Однако указанная роль индикативного планирования явственно проявилась и в других странах, в частности, во Франции (Cazes (1990)).
Финляндия, превратившаяся после войны из аутсайдера в полноправного члена европейского сообщества, не использовала индикативное планирование. Однако, согласно Jantti, Saari, Vartiainen (2005, p. 8), имело место «удивительное сходство» стратегий стимулирования роста, использованной Финляндией и «азиатскими тиграми». Авторы пишут: «В Корее, на Тайване, так же как в Финляндии прагматическое сотрудничество между организованными частными агентами..., с одной стороны, и правительственными чиновниками и государственными служащими, с другой, играло ключевую роль в ускорении экономического роста. Как обычно для подобных корпоративистских режимов, многие ключевые решения принимались в промежуточной области между частной и общественной деятельностью».
Jantti, Saari, Vartiainen (2005) утверждают, что быстрый рост финской экономики в 1950-1970-х годах был достигнут благодаря «прямому вмешательству» государства, обеспечившему высокий темп роста инвестиций в ключевые отрасли промышленности и низкий процент за кредит. На начальных этапах государство создавало и поддерживало крупные компании и использовало производственные экстерналии. Например, развивая деревообработку, оно расширяло спрос на продукцию металлургии, что в свою очередь создавало условия для развития электроники».
«Еще одно «экономическое чудо» произошло совсем недавно, в 90-е годы: Ирландия продемонстрировала экономический рост свыше 9% в 1993-2000 гг. Стоит отметить, что политика ирландского правительства координируется посредством семилетних (!) «планов национального развития», составляемых на основе консультаций с представителями бизнеса, профсоюзами и региональными властями» (Полтерович, Попов (2006a)). Наконец, нельзя не упомянуть и Китай, демонстрирующий в последние тридцать лет фантастические темпы роста, где планы постепенно из обязательных превратились в индикативные и по-прежнему играют основополагающую роль (Полтерович (2006b)).
Итак, опыт стран, сумевших в последние шесть десятилетий реализовать успешную стратегию догоняющего развития, свидетельствует о том, что стратегическое планирование должно быть непременной составной частью такой стратегии. А как же институты? Верно ли, что в этих странах на этапе становления системы индикативного планирования была низкая коррупция, честный суд, высокий уровень доверия экономических агентов друг к другу? Данные дают определенно отрицательный ответ на этот вопрос. Собственно говоря, с современных позиций сращивание государственного аппарата и бизнеса само по себе означает «слабость институтов». Даже во Франции в 1946 г., когда были разработаны первые пятилетние планы, процветал черный рынок, коррупционные скандалы потрясали страну. Улучшение институтов было в большей мере следствием, нежели предпосылкой быстрого экономического роста.
Причинная связь между институтами и экономическим ростом носит двусторонний характер. Это доказано как теоретически, так и эконометрическими расчетами (Chong, Calderon (2000), Балацкий (2002)). Быстрый рост делает более выгодными инвестиции в производство, поэтому ослабляются стимулы к вложениям в «присвоение ренты». На фоне быстрого роста легче проводить институциональные реформы, возникает возможность выхода из институциональных ловушек. Более того, улучшение институтов происходит как бы само собой.
Принцип «сначала институты - потом рост» не был реализован ни в одной стране. А попытки создать механизм роста и с его помощью улучшать институты в некоторых, пусть немногих случаях увенчались успехом. В России институциональные реформы определенно зашли в тупик. Административная реформа, пенсионная реформа, ЖКХ, реформа образовательной системы - все они породили глубокое разочарование. Однако успех может быть достигнут на другом направлении - путем создания системы стратегического (индикативного) планирования.
До сих пор термин «стратегическое планирование» у многих представителей российской элиты вызывает отторжение, подобно тому, как еще совсем недавно утверждение о необходимости промышленной политики считалось признаком обскурантизма. Стратегическое планирование ассоциируется с планом-законом советских времен и воспринимается как инструмент господства государства над обществом. Однако, формирование стратегий происходит и в нынешней России. Роль агентства по стратегическому планированию выполняет Экспертное управление Президента Российской Федерации. Именно ему, в соответствии с Положением об Экспертном управлении, вменены в обязанность «координация, разработки и экспертиза общенациональных проектов», а также «анализ информации, разработка прогнозов и сценариев развития социально-экономических отношений».
Закрытость процесса планирования и отсутствие достаточно развитой системы согласования решений накладывают серьезные ограничения на результаты плановой деятельности даже при самой высокой квалификации и абсолютной честности исполнителей. Бизнес и общество не участвуют в формировании стратегий на регулярной основе и нередко воспринимают решения как навязанные против их воли. Авторы стратегии остаются в тени, ответственность за неудачи в глазах общества несут министерства, для наказания которых на самом деле нет оснований.
Индикативный план по самой своей сути может содержать определенные обязательства государства перед бизнесом и потребителями, но не должен предусматривать каких-либо дополнительных обязательств бизнеса и общества перед государством. Обнародованный индикативный план создает принципиальные возможности не только для координации усилий, но и для контроля общества за действиями государства. Система стратегического планирования требует специальных институтов, обеспечивающих многоярусную процедуру экспертиз и обсуждений, непрерывное и эффективное взаимодействие между представителями федерального и региональных правительств, профсоюзов, ассоциаций бизнеса и потребителей. Тем самым она стимулирует деятельность таких организаций и, значит, способствует формированию гражданского общества. Сам процесс достижения согласия значит не меньше, чем его конкретный результат.
Каковы же конкретные задачи стратегического планирования? Главная задача - широкомасштабное перевооружение отраслей на основе массового заимствования и адаптации западных технологий, а также - при появлении подходящих условий - совершенствование экономических институтов. Ни рынок, ни отраслевые ассоциации бизнеса не могут эффективно решать подобные задачи, поскольку она требует координации разнородных производств (в этой связи иногда говорят о координационной экстерналии).
Поясним эту мысль. Одна из естественных идей освобождения российской экономики от ресурсной зависимости состоит в переоснащении нефтеперерабатывающих производств с целью увеличения их производительности и улучшения качества продукции. Но при этом надо учитывать спрос со стороны нефтехимии и предложение со стороны нефтяного машиностроения; обе эти отрасли в свою очередь нуждаются в перевооружении. Когда речь идет о крупных изменениях, задача координации становится нетривиальной.
Стратегическое планирование особенно необходимо России в связи с ее региональной неоднородностью. Разные регионы находятся на разных стадиях развития, а, следовательно, требуют существенно дифференцированной политики стимулирования роста. С другой стороны, законы должны быть едиными на всей территории РФ. При выработке стратегии следует стремиться к разрешению этого противоречия.
Для разработки и мониторинга стратегических планов необходимы специальные институты. Возглавлять процесс могло бы Федеральное агентство по стратегическому планированию, подчиненное непосредственно главе правительства. Его деятельность должна опираться, с одной стороны, на региональные агентства по стратегическому планированию, а с другой - на систему комиссий, включающих представителей министерств, профсоюзов, ассоциаций потребителей и отраслевых ассоциаций бизнеса. Должен быть разработан итеративный процесс сбора и обработки информации и согласования решений, использующий современные средства анализа (в частности, вычислимые модели общего равновесия).
В заключение перечислим важнейшие задачи стратегического планирования.
- Решение проблем межсекторной, межвременной и межрегиональной координации при решении задачи масштабного перевооружения отраслей.
- Координация в заимствовании новых технологий. Заметим, что, как показывает опыт стран «экономического чуда», стадии инновационного развития должна предшествовать достаточно длительная стадия имитации технологий (Полтерович, Попов (2006)).
- Координация деятельности институтов развития: национальных проектов, Инвестиционного фонда, особых экономических зон, Венчурного фонда, Банка развития.
- Учет структурных потребностей в рабочей силе, политика в сфере образования.
- Укрепление гражданского общества: вовлечение общественных организаций в процесс формирования стратегий.
- Совершенствование институтов: завоевание доверия в открытом процессе формирования стратегий; увеличение ответственности государства; упорядочение процессов лоббирования, ограничение коррупции.
- Согласование макроэкономической политики с задачами устойчивого развития.
По мере исчерпания задачи масштабного заимствования технологий эффективность стратегического планирования неизбежно уменьшается: в инновационной экономике увеличивается роль свободного поиска и, соответственно, рынка. Через 15-25 лет оно сыграет свою роль и должно будет «отмереть».
Успех стратегического планирования отнюдь не гарантирован. Многие страны потерпели неудачу на этом пути. Однако альтернатива созданию эффективной системы стратегического планирования только одна - навсегда остаться «развивающейся страной».
***
В России, как известно, осуществление грандиозных планов модернизации, независимо от того, утопичны они или реализуемы, обычно сопровождается ограничением личных свобод. И наоборот, как только в стране раскрепощается личная инициатива и человек, становясь свободным, получает право на выбор, государство начинает стремительно утрачивать свое величие, а иногда даже и суверенитет. Фатальна ли такая дилемма?
Анархо-олигархический капитализм в России мертв, и не стоит по нему горевать. Но восстановление «закона и порядка» несет совсем не абстрактную угрозу господства номенклатурного капитализма. Единственное средство ее нейтрализовать - укреплять демократию и гражданское самосознание. Словом, наша политическая элита не должна увлечь себя крайностями государственного экспансионизма, грозящего прийти на смену безбрежному либерализму 1990-х гг.
Пора, наконец, понять, что недостаток государственного регулирования так же вреден рыночной экономике, как и его избыток. Без такого понимания мы будем постоянно шарахаться от «произвола власти» к «власти произвола», упуская возможности для цивилизованного обновления страны. Плохое государство нужно заменить только таким государством, где политика социально-экономической модернизации не приносит в жертву ни свободу, ни справедливость.
[1] Речь идет о так называемой «стратегии промежуточных институтов» (Полтерович (2001, 2006a)).
[2] Исключение составляют немногие страны, где объем торгуемых природных ресурсов в расчете на душу населения особенно велик, например, Катар, Бруней или ОАЭ. Россия к их числу не принадлежит.
[3] Элементы соответствующей теории, а также ряд важнейших черт эффективной догоняющей стратегии на разных стадиях развития, в том числе применявшихся европейскими странами в процессе индустриализации, содержатся в исследованиях отечественных и зарубежных экономистов (Полтерович (2001, 2006a); Chang (2002); Полтерович, Попов (2006 а,b)).
[4] США догнали Англию по уровню душевого ВВП на переломе XIX и XX веков.
[5] Мы используем термины «стратегическое планирование» и «индикативное планирование» как синонимы. Типичная схема планирования включала краткосрочные (1 год), среднесрочные (3-7 лет) и долгосрочные (10-15 лет) планы.
[6] В 2001 г. оно составляло около 75%.
[7] В 1950 г. французский душевой ВВП составлял 76% английского, а в 1973 г. -- уже 108% (Maddison (1995, pp.23-24)).
Весь текст доклада автореферата в формате PDF:
Обновлено (01.09.2010 19:01)